Отдел продаж
8 (499) 755-89-57
Лодки, запчасти
8 (499) 755-89-57

Как я учился кататься на велосипеде марк твен


Читать Укрощение велосипеда онлайн (полностью и бесплатно)

Марк Твен Укрощение велосипеда

I

Подумав хорошенько, я решил, что справлюсь с этим делом. Тогда я пошел и купил бутыль свинцовой примочки и велосипед. Домой меня провожал инструктор, чтобы преподать мне начальные сведения. Мы уединились на заднем дворе и принялись за дело.

Велосипед у меня был не вполне взрослый, а так, жеребеночек – дюймов пятидесяти, с укороченными педалями и резвый, как полагается жеребенку. Инструктор кратко описал его достоинства, потом сел ему на спину, и проехался немножко, чтобы показать, как это просто делается. Он сказал, что труднее всего, пожалуй, выучиться соскакивать, так что это мы оставим напоследок. Однако он ошибся. К его изумлению и радости, обнаружилось, что ему нужно только посадить меня и отойти в сторонку, а соскочу я сам. Я соскочил с невиданной быстротой, несмотря на полное отсутствие опыта. Он стал с правой стороны, подтолкнул машину – и вдруг все мы оказались на земле: внизу он, на нем я, а сверху машина.

Осмотрели машину – она нисколько не пострадала. Это было невероятно. Однако инструктор уверил меня, что так оно и есть; и действительно, осмотр подтвердил его слова. Из этого я должен был, между прочим, понять, какой изумительной прочности вещь мне удалось приобрести. Мы приложили к синякам свинцовую примочку и начали снова. Инструктор на этот раз стал с левой стороны, но и я свалился на левую, так что результат получился тот же самый.

Машина осталась невредима. Мы еще раз примочили синяки и начали снова. На этот раз инструктор занял безопасную позицию сзади велосипеда, но, не знаю уж каким образом, я опять свалился прямо на него.

Он не мог прийти в себя от восторга и сказал, что это прямо-таки сверхъестественно: на машине нет ни царапинки, она нигде даже не расшаталась. Примачивая ушибы, я сказал, что это поразительно, а он ответил, что когда я хорошенько разберусь в конструкции велосипеда, то пойму, что его может покалечить разве только динамит. Потом он, хромая, занял свое место, и мы начали снова. На этот раз инструктор стал впереди и велел подталкивать машину сзади. Мы тронулись с места значительно быстрее, тут же наехали на кирпич, я перелетел через руль, свалился головой вниз, инструктору на спину, и увидел, что велосипед порхает в воздухе, застилая от меня солнце. Хорошо, что он упал на нас: это смягчило удар, и он остался цел.

Через пять дней я встал, и меня повезли в больницу навестить инструктора; оказалось, что он уже поправляется. Не прошло и недели, как я был совсем здоров. Это оттого, что я всегда соблюдал осторожность и соскакивал на что-нибудь мягкое. Некоторые рекомендуют перину, а по-моему – инструктор удобнее.

Наконец инструктор выписался из больницы и привел с собой четырех помощников. Мысль была неплохая. Они вчетвером держали изящную машину, покуда я взбирался на седло, потом строились колонной и маршировали по обеим сторонам, а инструктор подталкивал меня сзади; в финале участвовала вся команда.

Велосипед, что называется, писал восьмерки, и писал очень скверно. Для того чтобы усидеть на место, от меня требовалось очень многое и всегда что-нибудь прямо-таки противное природе. Противное моей природе, но не законам природы. Иначе говоря, когда от меня что-либо требовалось, моя натура, привычки и воспитание заставляли меня поступать известным образом, а какой-нибудь незыблемый и неведомый мне закон природы требовал, оказывается, совершенно обратного. Тут я имел случай заметить, что мое тело всю жизнь воспитывалось неправильно. Оно погрязло в невежестве и не знало ничего, ровно ничего такого, что могло быть ему полезно. Например, если мне случалось падать направо, я, следуя вполне естественному побуждению, круто заворачивал руль налево, нарушая закон природы. Закон требовал обратного: переднее колесо нужно поворачивать в ту сторону, куда падаешь. Когда тебе это говорят, поверить бывает трудно. И не только трудно – невозможно, настолько это противоречит всем твоим представлениям. А сделать еще труднее, даже если веришь, что это нужно. Не помогают ни вера, ни знание, ни самые убедительные доказательства; сначала просто невозможно заставить Себя действовать по-новому. Тут на первый план выступает разум: он убеждает тело расстаться со старыми привычками и усвоить новые.

С каждым днем ученик делает заметные шаги вперед. К концу каждого урока он чему-нибудь да выучивается и твердо знает, что выученное навсегда останется при нем. Это не то, что учиться немецкому языку: там тридцать лет бредешь ощупью и делаешь ошибки; наконец думаешь, что выучился, – так нет же, тебе подсовывают сослагательное наклонение – и начинай опять сначала. Нет, теперь я вижу, в чем беда с немецким языком: в том, что с него нельзя свалиться и разбить себе нос. Это поневоле заставило бы приняться за дело вплотную. И все-таки, по-моему, единственный правильный и надежный путь научиться немецкому языку – изучать его по велосипедному способу. Иначе говоря, взяться за одну какую-нибудь подлость и сидеть на ней до тех пор, пока не выучишь, а не переходить к следующей, бросив первую на полдороге.

Когда выучишься удерживать велосипед в равновесии, двигать его вперед и поворачивать в разные стороны, нужно переходить к следующей задаче – садиться на него. Делается это так: скачешь за велосипедом на правой ноге, держа левую на педали и ухватившись за руль обеими руками. Когда скомандуют, становишься левой ногой на педаль, а правая бесцельно и неопределенно повисает в воздухе; наваливаешься животом на седло и падаешь – может, направо, может, налево, но падаешь непременно. Встаешь – и начинаешь то же самое сначала. И так несколько раз подряд.

Через некоторое время выучиваешься сохранять равновесие, а также править машиной, не выдергивая руль с корнем. Итак, ведешь машину вперед, потом становишься на педаль, с некоторым усилием заносишь правую ногу через седло, потом садишься, стараешься не дышать, – вдруг сильный толчок вправо или влево, и опять летишь на землю.

Однако на ушибы перестаешь обращать внимание, довольно скоро мало-помалу привыкаешь соскакивать на землю левой или правой ногой более или менее уверенно. Повторив то же самое еще шесть раз подряд и еще шесть раз свалившись, доходишь до полного совершенства. На следующий раз уже можно попасть на седло довольно ловко и остаться на нем, – конечно, если не обращать внимания на то, что ноги болтаются в воздухе, и на время оставить педали в покое: а если сразу хвататься за педали, дело будет плохо. Довольно скоро выучиваешься ставить ноги на педали не сразу, а немного погодя, после того как научишься держаться на седле, не теряя равновесия. Тогда можно считать, что ты вполне овладел искусством садиться на велосипед, и после небольшой практики это будет легко и просто, хотя зрителям на первое время лучше держаться подальше, если ты против них ничего не имеешь.

Теперь пора уже учиться соскакивать по собственному желанию; соскакивать против желания научаешься прежде всего. Очень легко в двух-трех словах рассказать, как это делается. Ничего особенного тут не требуется, и это, по-видимому, нетрудно; нужно опускать левую педаль до тех пор, пока нога не выпрямится совсем, повернуть колесо влево и соскочить, как соскакивают с лошади. Конечно, на словах это легче легкого, а на деле оказывается трудно. Не знаю, почему так выходит, знаю только, что трудно. Сколько ни старайся, слезаешь не так, как с лошади, а летишь кувырком, точно с крыши, И каждый раз над тобой смеются.

II

В течение целой недели я обучался каждый день часа по полтора. После двенадцатичасового обучения курс науки был закончен, так сказать, начерно. Мне объявили, что теперь я могу кататься на собственном велосипеде без посторонней помощи. Такие быстрые успехи могут показаться невероятными. Чтобы обучиться верховой езде хотя бы начерно, нужно гораздо больше времени.

Правда, я бы мог выучиться и один, без учителя, только это было бы рискованно: я от природы неуклюж. Самоучка редко знает что-нибудь как следует и обычно в десять раз меньше, чем узнал бы с учителем; кроме того, он любит хвастаться и вводить в соблазн других легкомысленных людей. Некоторые воображают, будто несчастные случаи в нашей жизни, так называемый «жизненный опыт», приносят нам какую-то пользу. Желал бы я знать, каким образом? Я никогда не видел, чтобы такие случаи повторялись дважды. Они всегда подстерегают нас там, где не ждешь, и застают врасплох. Если личный опыт чего-нибудь стоит в воспитательном смысле, то уж, кажется, Мафусаила не переплюнешь, – и все-таки, если бы старик ожил, так, наверное, первым делом ухватился бы за электрический провод, и его свернуло бы в три погибели. А ведь гораздо умнее и безопаснее для него было бы сначала спросить кого-нибудь, можно ли хвататься за провод. Но ему это не подошло бы: он из тех самоучек, которые полагаются па опыт; он захотел бы проверить сам. И в назидание себе он узнал бы, что скрюченный в три погибели патриарх никогда не тронет электрический провод; кроме того, это было бы ему полезно и прекрасно завершило бы его воспитание – до тех пор, пока в один прекрасный день он не вздумал бы потрясти жестянку с динамитом, чтобы узнать, что в ней такое.

Марк Твен учится ездить на велосипеде

Сегодня обучение катанию на велосипеде для детей обычно является обрядом посвящения, поскольку они переходят от использования стабилизаторов к катанию на велосипеде без помощи вспомогательных средств, чтобы удерживать их в вертикальном положении. В первые дни езды на велосипеде многие люди, которые научились ездить на велосипеде, сделали это во взрослой жизни. Одним из таких людей был Марк Твен, который в свои сорок лет решил научиться ездить верхом, приключение, которое он написал, но не опубликовал. [1]

Вооруженный бочкой «Pond’s Extract» для лечения предполагаемых синяков и 58-дюймовым пенни-фартингом, Твен с умелой помощью «Эксперта» начал учиться ездить на заднем дворе.Эксперт сообщил Твену, что спешивание было «пожалуй, самым сложным для изучения». Факт, который Твен опроверг, умело продемонстрировав необычайную способность непроизвольно спешиваться несколько раз, пытаясь сесть на машину, причем каждое падение случайно прерывается Экспертом. В конце концов Твену удалось остаться на велосипеде только для того, чтобы наехать на кирпич, из-за чего он перелетел через руль и снова приземлился на Эксперта.

Не испугавшись недолгого пребывания в больнице, Эксперт вернулся через несколько дней в сопровождении четырех помощников, которые помогали Твену садиться на него и поддерживали его, пока Эксперт толкал его на байке.Удовлетворенный своими успехами, следующим шагом было научиться садиться на велосипед, упражнение, которое сопровождалось еще большим количеством падений. «Настойчивость» и «Извлечение пруда» видели, как Твен мастерски садился на велосипед и даже крутил педали, оставаясь в вертикальном положении. Следующим на повестке дня был добровольный соскок. Как объяснил Твен:

Сказать, как сделать произвольный соскок, довольно легко; слов мало, требование простое и очевидно несложное; опустите левую педаль до тех пор, пока левая нога не станет почти прямой, поверните руль влево и сойдите, как если бы вы сели с лошади.Это действительно звучит чрезвычайно просто; но это не так. Я не знаю, почему это не так, но это не так. Как бы вы ни старались, вы не слезаете, как с лошади, вы спускаетесь, как если бы вы спустились из горящего дома. Вы каждый раз устраиваете зрелище.

После восьми дней ежедневных полуторачасовых уроков Твен овладел основами езды на велосипеде и отправился на прогулку самостоятельно, выбрав для своего первого набега тихую широкую улицу. В качестве свидетеля у него был мальчик, который оставил свою позицию на воротах, чтобы с удовольствием мимоходом прокомментировать неуверенный прогресс Твена:

В первый раз, когда я потерпел неудачу и спустился вниз, он сказал, что на моем месте он одел бы подушки, вот что он сделал бы.В следующий раз, когда я спустился, он посоветовал мне сначала научиться кататься на трехколесном велосипеде. Когда я потерял сознание в третий раз, он сказал, что не верит, что я смогу остаться в конной повозке. Но в следующий раз мне это удалось, и я неуклюже двинулся вперед, шатаясь, неуверенно и занимая почти всю улицу. Моя медленная и неуклюжая походка наполнила мальчика презрением до подбородка, и он закричал: «Ой, но не рви!»

Наконец, покачиваясь по улице, Твен обнаружил, что ему нужно развернуться, и в результате его снова бесцеремонно бросили на землю.Пересадившись, он начал обратный путь только для того, чтобы обнаружить фургон фермера, направляющийся в его сторону и занимающий центр дороги. К счастью, мальчик был рядом, чтобы посоветоваться с фермером.

«Слева! Поверни налево, а то этот болван тебя перебежит! Мужчина начал это делать. «Нет, направо, направо! Оставайтесь на линии! ЭТО не пойдет! - налево! - направо! - налево - направо! left — ri — Оставайся на месте, или тебе конец! "

В этот момент Твен врезался в лошадь и снова упал.Не считая ранних неудач, в течение пяти дней Твен достиг достаточного прогресса, чтобы отправить мальчика обратно к его воротам, где он мог только наблюдать, как Твен падает с большого расстояния.

Британский сатирический журнал « Punch », всегда оживленный для общества своего времени, описал трудности обучения верховой езде в своих замечательно наблюдаемых мультфильмах. Приведенное ниже мнение «начинающего велосипедиста» - это чувство, которое я разделяю, недавно купивший односкоростной велосипед. После того, как после многих попыток мне не удалось начать движение на фиксированной передаче, я воспользовался втулкой шлепка и повернул заднее колесо, чтобы я мог свободно двигаться и, что более важно, оставаться на байке.

______

[1] Марк Твен, «Укрощение велосипеда», в книге «» Что такое человек? and Other Essay , 336-348 (Окленд: Floating Press, 2010)

Нравится:

Нравится Загрузка ...

Связанные

.

Марк Твен, «Укрощение велосипеда»

История недели 30 ноября 2017 г.

Марк Твен, «Укрощение велосипеда»

Марк Твен (1835–1910)
От Марка Твена: Сборник рассказов, очерков, речей и эссе 1852–1890

Женщина на трехколесном велосипеде, за ней идут мужчины на копейках, ок. 1887 г. Фрагмент хромолитографического отпечатка акварели (акварель) канадского художника Генри «Хи» Сандхэма (1842–1910).Отпечатано L. Prang & Co. (Бостон). (Цифровые коллекции NYPL)

Марк Твен (он же Сэмюэл Л. Клеменс) родился 182 года назад сегодня, и мы отмечаем его, представляя одну из его славных неудач, которую он превратил в одну из своих беззаботно юмористических (если и преувеличенных) историй.

Всю свою жизнь Клеменс был очарован последними изобретениями. У него был один из первых домашних телефонов, и он инвестировал (и почти всегда терял) деньги в различные предприятия, торгующие новым и необычным, включая гравировальные станки, телеграфное оборудование и плазмон, предполагаемый протеиновый порошок («Одна чайная ложка - это эквивалент обычного бифштекса »).Его финансовый крах и банкротство произошли, когда он вложил большую часть своего состояния в наборщик текста Пейдж, чудовищное устройство, которое произвело бы революцию в полиграфической промышленности - если бы оно когда-либо работало так же хорошо, как когда изобретатель продемонстрировал прототип незадачливому инвестору.

Итак, когда Columbia Bicycle Factory открылась недалеко от его дома в Хартфорде, Клеменс ухватился за возможность попробовать один из них. Он купил себе велосипед и нанял одного из сотрудников фабрики, чтобы он научил его ездить на нем.Все прошло не очень хорошо, и в этом заключается сказка «Укрощение велосипеда», которая была найдена среди статей Марка Твена и опубликована посмертно в 1917 году, и которую мы представляем здесь как нашу подборку «Истории недели ».

Прочтите «Укрощение велосипеда» Марка Твена

.

День 0 Введение в ML: История верхового велосипеда | Бенджамин Мэннинг, доктор философии

Я считаю, что мы лучше всего учимся на собственном опыте, и мы можем поделиться этим же опытом, когда рассказываем истории о нашем опыте.

Мне нравится учить людей вещам; одна тема, о которой мне очень нравится говорить и преподавать, - это машинное обучение (ML). На протяжении многих лет я обучал ML самых разных студентов с любым уровнем подготовки. Не верьте этой шумихе - учащимся не нужен какой-либо конкретный фон или знания в какой-либо конкретной области, чтобы понимать и даже применять концепции машинного обучения к проблемам.Конечно - опыт в любой области помогает, но у многих есть потенциальные ученики, которым необходимы интенсивные статистические или математические навыки, чтобы начать работу, а это не тот случай. Фактически, в оставшейся части этой статьи я покажу, что для понимания и полного понимания всего процесса машинного обучения необходимо только общее понимание нашего собственного обучения.

Прежде чем эти более опытные люди начнут кричать на меня, помните, что это было написано для учащихся нулевого дня, чтобы предоставить общую, более простую для понимания методологию, не пугая их до чертиков.

Итак, давайте начнем - с короткой истории!

Одно из моих самых ярких детских воспоминаний - это отец, научивший меня ездить на моем новом велосипеде. Думаю, это был мой первый «настоящий» тяжелый опыт, поскольку мой отец не показал мне, как ездить на велосипеде, а скорее позволил мне слегка терпеть неудачу каждый раз, когда я пытался, и в конце концов упал. Казалось бы, я никогда не доберусь до этого, но медленно и уверенно я понял, что делаю неправильно, основываясь на уроках, которые я усвоил о том, что я делал правильно каждый раз, когда пытался кататься.На протяжении всего моего опыта и экспериментов я корректировал каждую из этих переменных, пока результат не стал напоминать некое подобие того, что было необходимо, чтобы самостоятельно проехать по нашей тупиковой улице и поехать с самым быстрым из моих друзей.

В то время я мало что знал, каждая итерация представляла собой обучающий опыт, независимо от результата - неудача или успех - я учился управлять такими вещами, как баланс, импульс, скорость и даже стойкость.

Самое благородное удовольствие - это радость понимания.

Леонардо да Винчи

Как мы учимся?

Не углубляясь в науку, давайте сведем обучение к двум вещам: некоторому опыту и соответствующему навыку или задаче, которые мы узнали из того же опыта.

Учимся ездить (опыт)

Как вы научились ездить на велосипеде? Скорее всего, вы выбрали один из двух путей:

Вы пытались учиться самостоятельно без какой-либо помощи; Вы пытались и терпели неудачу много раз, но после множества царапин на коленях и синяков вы успешно проехали на велосипеде самостоятельно на расстояние… а затем снова упали.

или

Кто-то помогал вам учиться. Может быть, брат или сестра (у тех из нас, у кого были старшие братья и сестры, это часто происходило очень плохо) или родитель либо показывали вам, как ездить, либо вы наблюдали, как они ездят, и имитировали то, что они делали. Вы все еще пытались и терпели неудачу много раз, но после множества царапин на коленях и синяков вы успешно проехали на велосипеде самостоятельно на расстояние… а затем снова упали.

Сходство между этими двумя методами легко сводится к этой простой форме: Повторяющийся опыт, будь то неудача или успех, научил нас: что делать и что не делать.

Никогда не позволяйте формальному образованию мешать вашему обучению.

Марк Твен

Результат (приобретенные навыки)

Конец или результат каждого процесса был одинаковым - мы научились что-то делать - что теперь?

Приложение

Это тот момент на моих занятиях, где я часто говорю ученикам - теперь используйте этот новый навык (езда на велосипеде в детстве) и используйте его, чтобы покататься на мотоцикле! Хм - недоуменных взглядов предостаточно.Как это может работать?

Это простой и часто слишком очевидный (помните - люди говорят, что изучение этого материала ML сложно) - просто добавьте новые впечатления и результаты к тому, что вы уже узнали. Скорее всего, на этот раз обучение пойдет намного быстрее и будет гораздо меньше боли (царапин и синяков), поскольку езда на велосипеде и мотоцикле обладает схожими навыками, такими как баланс и скорость.

Итак, как все это связано с ML?

То, что иногда затрудняет ML, - это не обучение или даже понимание процесса (я расскажу обо всем этом через секунду), а скорее тот факт, что мы изучаем опыт и результаты, которые мы еще не испытали или не узнали сами.Проще говоря, мы не можем относиться к опыту обучения, потому что мы не изучали его сами в какой-то момент - буквально.

Теперь весь процесс машинного обучения связан с обучением езде на велосипеде.

A. Предварительная обработка

Любой успешный процесс аналитики или машинного обучения начинается с хороших данных, которые часто необходимо очистить и даже преобразовать перед использованием. Можете ли вы представить себе, как учиться ездить на велосипеде, если половина шагов процесса отсутствует или даже представлена ​​вам на другом языке? Чтобы полностью извлечь уроки из опыта, данные в нем не должны содержать ошибок, иначе мы не сможем полностью извлечь уроки из опыта или использовать его для изучения любого типа навыков - этот первый шаг называется предварительной обработкой, и мы исправляем ошибки и очищаем данные во время этот процесс.

B. EDA

Помните, что я упоминал, иногда затрудняет изучение машинного обучения? Если бы я попросил вас научить меня навыку, который вы только наблюдали, но никогда не учились сами, могли бы вы научить меня? Возможно, потому, что люди - отличные ученики, но, несомненно, вы сами узнаете что-то новое в процессе, а я узнал бы только часть того, что мне нужно, чтобы достичь нового навыка.

Суть в том, что мы должны сначала полностью изучить новую задачу или навык, когда у нас нет предыдущего опыта их изучения.В машинном обучении этот процесс изучения данных как можно больше называется исследовательским анализом данных или сокращенно EDA. Мы используем всевозможные визуализации и инструменты, которые могут помочь нам в этом, но пока просто знайте, зачем мы это делаем - чтобы узнать то, чего мы не знаем.

C. Выбор функций / разработка функций

Опыт, как мы все знаем, взрослые, может быть сложным. Части опыта также могут быть запутанными, накладываться друг на друга, пересекаться, подразделяться и даже быть несущественными. В ML части и части, из которых состоит опыт, называются функциями, и на высоком уровне мы часто просто связываем функции с результатами или приобретенными навыками.Как мы уже говорили, опыт часто повторяется в процессе обучения, но функции каждый раз остаются одного и того же типа.

Вернемся к примеру с велосипедом: каждый раз, когда вы пытались научиться ездить на велосипеде, вы, вероятно, каждый раз меняли величину баланса, пока не научились ровно столько, чтобы оставаться в вертикальном положении. Во время каждого повторения вы также научились менять свой памятник, пока не узнали, сколько нужно, чтобы вы двигались вперед, пока не начнете самостоятельно крутить педали. В этом примере баланс и импульс являются характеристиками, связанными с результатом: успешная или неудачная езда.

Итак - зачем нам выбирать функции?

Поскольку мы, в конечном итоге, собираемся использовать то, что мы встроили в какой-то тип процесса, наш процесс машинного обучения должен быть оптимизирован - поэтому мы изучаем данные внутри EDA, чтобы, возможно, решить, можем ли мы уменьшить размер нашей проблемы, удалив все ненужные особенности из опыта. Это может не только ускорить обучение, но и улучшить его, удалив функции, которые процесс машинного обучения может счесть вредными для обучения (подумайте о том, чтобы научиться ездить на велосипеде, если кто-то подсказывает вам неправильный способ езды).

В целом это сокращение также помогает оптимизировать вычислительные ресурсы. Когда функций слишком много, чтобы вручную уменьшить их количество, или когда требуются другие, более специфические алгоритмические методы, методы проектирования функций обычно применяются для достижения аналогичных целей.

Теперь - мои данные и функции готовы - что дальше?

D. Моделирование

Помните учиться ездить на велосипеде? Теперь мы собираемся упаковать весь этот процесс, включая все повторения, особенности и связанные результаты каждого повторения - все это необходимо для адекватного воспроизведения всего необходимого для изучения определенного навыка.Этот пакет называется моделью, и мы должны объединить его, потому что нам нужно применить его к новому опыту, который возникает позже, но не содержит результатов - в конечном итоге это будут прогнозы.

Но модели не могут быть созданы сами по себе - здесь в игру вступает машинное обучение - мы должны использовать соответствующий инструмент машинного обучения (называемый алгоритмом обучения) и обучать его опыту и результатам, которые мы собрали (это контролируемая машина Учимся, но видов больше). По мере построения модели алгоритм машинного обучения изо всех сил пытается узнать, как опыт соотносится с каждым результатом - это происходит при каждом повторении (теперь мы можем называть повторяющиеся опыты строками в данных).

Построение модели происходит в отдельной фазе обучения и тестирования до достижения оптимального результата; есть множество способов измерить это, и они сильно различаются по проблеме, но это немного выходит за рамки этого введения. На данный момент достаточно просто понять, что модели оцениваются, и это происходит посредством итераций, включая повторное обучение модели с использованием другого инструмента машинного обучения, если это необходимо. После того, как оптимальная модель (помните, что эта модель теперь содержит правила того, как опыт соотносится с каждым результатом) была обучена, протестирована, оценена и принята, мы можем использовать ее на новых данных с теми же функциями, чтобы делать прогнозы.

По своей сути - это машинное обучение - не более того. Инструменты машинного обучения - это всего лишь инструменты, а не волшебная шляпа.

Конечно, процесс - это нечто большее - да, есть, и я скоро добавлю в это введение вторую главу с более глубоким погружением, но новички могут остановиться здесь, чтобы сделать небольшое и быстрое введение в то, о чем идет речь.

.

Учимся ездить на велосипеде | LearnEnglish Teens

Британские дети обычно учатся ездить на велосипеде в раннем возрасте после обучения своих родителей. Я исключение из этого правила. Папа в этом не виноват - он пытался меня научить, я помню, как ехал на велосипеде по соседнему жилому комплексу со стабилизаторами. Хотя, честно говоря, я никогда не видел привлекательности. Одно из моих самых ранних воспоминаний - это падение с руля моего трехколесного велосипеда на участок, заросший крапивой. Я определенно не хотел этого повторять.

Так что я перестал учиться. Мой отец не собирался тратить свое время на обучение кого-то, кто не хочет, чтобы его учили. Прошло время, и я согласился, что не умею ездить на велосипеде. Это никогда не повлияло на мою жизнь в старшей школе, потому что я жил достаточно близко, чтобы ходить.

Я никогда не чувствовал, что что-то пропустил, пока я не мог прокатиться на велосипеде с друзьями в Байрон-Бей, потому что я был уверен только в том, что могу ехать по плоской поверхности по (обычно) прямой. Поэтому, когда представилась возможность проехать на велосипеде стену Сиань, я хотел доказать себе, что могу это сделать и наверстать упущенное.Итак, с другом, у которого рядом со мной терпение святого, я сел на велосипед. Мгновенно ничего не нахлынуло на меня, я понятия не имел, с чего начать! Я велел сильно оттолкнуться одной ногой. Звучало достаточно просто, но этого не произошло. Пока что-то не щелкнуло, и я внезапно отключился, двигаясь по прямой по ровной поверхности и избегая китайских туристов, которые сочли мое волнение смешным.

В 22 года я наконец научился ездить на велосипеде, и ничто не может меня удержать.

.

Смотрите также

Возврат к списку